Дороги западного мира

Как почти во всех американских городах, центр города очень отличается от основной части. В Вашингтоне это особенно бросается в глаза. Удалитесь на несколько кварталов, от сверкающих мрамором и белым камнем классических зданий американской столицы - и вы попадете на унылые, не очень чистые, типично провинциальные улицы.
Утром, в понедельник, прежде всего, иду в посольство Советского Союза. Как приятно поговорить по-русски, почувствовать себя в своей среде. Просматриваю подшивку советских газет, которые давно не читал. Но вот и время идти за неизбежной программой. Опять в руках листки бумаги, где все расписано. Начинается «служба». Беседы в университете с философами мало, чем отличаются от предыдущих.
В Говардском университете учится много негров. Один эстетик жаловался, что работать с ними трудно. Почему? - спрашиваю с удивлением. Он объясняет, что большинство негритянских студентов знают, что диплом немногое меняет в их жизни, и после окончания университета"" им приходится туго - очень трудно найти работу. Отсюда и равнодушие к занятиям.
В кабинете филологического факультета в Говардском университете надпись большими буквами на русском языке: «издавайте или погибайте», с четко намеченными ударениями. Оказывается, один философ, который усиленно изучает русский язык, написал в виде лозунга то, что особенно волнует преподавателей университета - проблема издания трудов. Продвижение по службе во многом зависит от количества опубликованных работ. Отсюда популярное в американской профессорской среде выражение: «publish or perish».
Кроме того, все стены этого кабинета облеплены листами с таблицами русских спряжений. Русский язык успешно шествует по Америке, по многим ее университетам, захватил он также «сухих, как пыль», философов.
Вечером ужин в одной из вашингтонских семей. Проливной дождь, но надо ехать. Прием очень любезный. Хозяин - директор одного из музеев, поклонник живописи. В квартире много неплохих картин. Разговор, конечно, об искусстве.
В 101-й раз мне пытаются раскрыть «тайны» абстракционистского искусства. Так устал от этих «тайн», столь нехитрых, что не хочется говорить серьезно. Все время отшучиваюсь. В разговоре принимает участие пожилая дама, работающая в правительственном учреждении. За ужином, после нескольких рюмок вина, она энергично принимается за меня, ставя вопросы в лоб:
- Вы долго путешествуете по Америке, видели многие города. Скажите честно, что вам нравится, а что не нравится здесь?
Вопрос для меня не новый, сколько раз я отвечал на него разным людям. Однако все сначала. Пытаюсь отговориться:
- Я - гость и мне не хотелось бы говорить здесь о том, что мне не нравится в Америке.
- Нет, нет, обязательно скажите.
- Ну, что ж, если хотите... Вы знаете, что я марксист. Живу в стране социализма и, естественно, не могу одобрить то, что у вас существует такой образ жизни, который позволяет иметь все блага Рокфеллерам и жалко прозябать миллионам людей, многих из которых я видел сегодня у Белого Дома. Они проходили здесь с плакатами на спине: «Я - ветеран. У меня трое детей. Работы я не имею. Благотворительные учреждения дают мне жалкую помощь...»

Странно не то, что в этих фильмах нет проблем, мыслей, идеалов. Разве можно ожидать этого от тех, которым страх заменяет творческое вдохновение? Требовать этого было бы слишком много. Но в таких фильмах нет ни грана того, что напоминало бы жизнь, а не ее восприятие маньяком или самоубийцей, взявшим в руку бритву, чтобы перерезать себе горло.
Создавая фильмы, рассчитанные на то, чтобы питать голубую мечту обездоленного человека с улицы, Голливуд разработал бесконечные варианты волшебных, сладких сказок с неизменным «happy end», которые уносят зрителя от жизни в сторону несуществующей страны обетованной, а также и фильмы ужасов, уводящие зрителя в обратную сторону - на кладбище, в мертвецкие, в склепы и подземелья. Это тоже уход от жизни, но под видом правды здесь преподносятся дикие видения паралитиков и садистов. И в том, и в другом случае - ложь, только в первом она, как патока, в другом - как горький яд.
Вся гнусность этих фильмов особенно остро ощущается при мысли о том пути, который прошло буржуазное искусство, раздвоение и противоречивый характер которого обрисовались сегодня особенно резко.
«Все твои идеалы не помешают мне быть правдивым, добрым и злым, как природа». Какая могучая сила реализма, земного и полнокровного, выражена в этих удивительных словах Гете. С этими словами когда-то начиналось и крепло буржуазное искусство. Сегодня от этих слов осталось, кажется, только два - «быть злым». Они и полыхают ярче всего на знамени искусства современной реакционной буржуазии.
Конечно, как в Англии, так и в США есть действительно правдивые, хорошие фильмы. Но они лучше знакомы советскому зрителю, многие из них шли на наших экранах и поэтому я здесь не говорю о них.
В Вашингтон из Лос-Анджелеса я летел самолетом компании «Т. W. А.». Это одна из ведущих авиапассажирских компаний Америки. Оборудование в самолете обычное, ничего особенного. Обслуживание пассажиров - вот основная ставка этой авиакомпании в конкурентной борьбе с соперниками.
Перед обедом стюардесса разносит маленькие бутылочки с различными крепкими и легкими алкогольными напитками. Ощущая ту хроническую усталость, которую не снимает одна ночь отдыха, я решил немножко подбодрить себя шотландским виски. Спрашиваю стюардессу, сколько стоит бутылочка виски? Оказывается, это бесплатно.
- Олл райт, - подумал я, с приятным чувством человека, не располагающего большой суммой денег.
Не успел я допить виски, как та же стюардесса стала разносить опять новую порцию бутылочек. Пассажиры охотно откликнулись на такую выгодную и для них рекламу и недолго колебались перед тем, как еще раз вкусить от «щедрот» компании. Колоссальный обед на подносе, две небольшие пачки сигарет «Уинстон» - также бесплатно.
Гвоздем продуманной программы обслуживания было демонстрирование звукового кинофильма из серии той массы развлекательных, поразительно пустых фильмов, в производстве которых США не имеют себе равных -
«Дорогая Бриджит». Семилетний мальчик с исключительными математическими способностями из какого-то малоизвестного американского штата влюбляется в Бриджит Бардо и каждый день пишет ей письма. Наконец, от звезды французского экрана, тронутой наивными признаниями малыша, приходит ответ. Она приглашает его посетить ее в Париже.

Король «вестернов» - «Как был завоеван Запад» - также вобрал в себя все «достижения» стократно повторяемой типично американской тематики развлекательного кино. С этой точки зрения показательны сцены нападения индейцев, грозного набега, от которого, кажется, даже в кинозале дрожит пол, огромного стада буйволов на лагерь американских переселенцев, и особенно сцена ограбления поезда. Все это сделано на таком техническом уровне, что достичь его может только кино, специализирующееся на подобных сюжетах уже десятки лет. Говорят, что во время съемок этого фильма многие актеры получили травмы. В погоне за предельным сходством режиссеры заставили актеров проделывать все то, что проделывали в действительности воины и гангстеры (особенно в сцене со мчащимся составом, от которого на полном ходу отцепляют вагоны, сбрасывают бревна и т. п.).
Конечно, мужества, находчивости и благородства больше у белых переселенцев, иначе они не победили бы индейцев. Таков скрытый подтекст фильма. Есть и другой. Победителей не судят. Сильный всегда прав. Но арабы, вероятно, смогли бы иначе рассказать об англичанине Лоуренсе. Несомненно, и индейцы, если бы имели такую возможность, по-другому бы показали, «как был завоеван Запад».
В последнее время на Западе пользуются популярностью фильмы, которые под видом документальной достоверности показывают зрителям все необычное, чудовищное, скандальное, эксцентричное, что кое-где встречается в мире. К их числу принадлежит целая серия фильмов с названиями типа «Мир ночью», «Города ночью», «Этот скандальный мир», «Мондокане» и т. п. Это также развлекательные фильмы. Познавательное значение их невелико: слишком редко встречается в действительности то, что они показывают, тем более, что факты, собранные в этих фильмах, преимущественно повествуют о социальной или психофизиологической патологии. Познавательны эти фильмы в другом смысле - явственно виден путь, по которому идет современное буржуазное кино.
Вот несколько эпизодов из этих фильмов. Бирманский буддист во имя любви к богу сжигает себя на костре, облившись бензином. Съемки потрясающие, ибо заснята происходившая в жизни сцена.
Или другой эпизод. В одном из театров музыкант исполняет классическое музыкальное произведение под аккомпанемент рояля, шлепая ладонями по щекам шестерых или семерых мужчин, выстроившихся в ряд на сцене. С жестоким, бессердечным натурализмом показано, как искажаются от боли, обиды и ненависти лица его «инструментов» после каждого шлепка. Садист-музыкант выбивает на щеках такты с такой силой, чтобы звуки пощечин слышали все ряды в театре, даже на галерке. Ведь «мелодия» состоит из звуков пощечин. Особенно достается карлику, он стоит, крайним в ряду и на его долю выпадают самые «эффектные» заключительные шлепки. К концу по его искаженному от боли лицу текут слезы и кровь из носа. У другого истязуемого после шлепка падают очки. Но вот прозвучали последние аккорды, и «инструменты» облегченно вздохнули. Однако жестокая публика кричит «бис», и все начинается сначала. Лица несчастных выражают бесконечную муку. Карлик плачет, лицо его почти все в крови. Вот до какой степени вырождения пала «музыка сытых». Страшно и чудовищно.

Голдфингер - знаменитый международный моторизованный вор, который пытался похитить золотые запасы США, но его операцию срывает английский детектив Джеймс Бонд.
Наглый насильник и убийца Джеймс Бонд давно оттеснил в душах тех, кто помешан на детективах в кино или литературе, респектабельного любителя криминалистического анализа. Литература о Бонде, вероятно, превзойдет по количеству литературу, посвященную Гамлету и Фаусту. Печальный итог направления интересов буржуазного читателя XX века! Лондонский «Тайме» в январе 1965 г. опубликовал интервью с создателем образа Бонда. На вопрос, почему Бонд выведен таким сверхнасильником и почему он всегда обуреваем сексом, Ян Флеминг ответил, что Бонд - продукт времени: «Мы живем в эру насилия, может быть, наиболее насильническую, которую человек когда-либо знал». Что касается секса, то, по мнению Флеминга, совращение в значительной степени заменило ухаживание и прямой, грубый подход к женщине является сегодня не исключением, а стандартом.
Довольно откровенная характеристика нравов буржуазного мира! Искусство всегда было зеркалом нравов эпохи, и Яну Флемингу не пришлось выдумывать своего Бонда, он окружил его только ореолом героя.
Подобно тому как «Великолепная семерка» является «шедевром» среди американских фильмов о гангстерах, так и фильм «Как был завоеван Запад» представляет высшее достижение в «производстве» ковбойских фильмов и американских «вестернов».
Первый фильм впитал в себя многолетний опыт, накопленный американскими кинопродюсерами в изображении убийств и тех бесчисленных способов, при помощи которых можно отправить человека на тот свет. Убивать просто - это уже никого не волнует. Ведь подобных фильмов в США произведено несметное количество. Еще в 1948 году один исследователь «массовой культуры» США писал: «За редким исключением каждый ребенок в Америке, которому было 7 лет в 1938 году, теперь (в 1948 году) вобрал как абсолютный минимум 18 тыс. изображенных убийств, драк, удушений, кровавых луж и смертельных пыток из комиксов» Сказанное о комиксах целиком относится и к американскому кино. После 1948 года количество фильмов с изображением смерти и насилия над человеком не только не упало, а значительно возросло.
Поэтому понятно, что режиссеры стремятся оживить эту затасканную тему. И вот появляются фильмы типа «Великолепной семерки», где убивают с шиком, виртуозно, умопомрачительно. Гангстерская тема достигла здесь апогея, тут показаны альфа и омега разбоя, облагороженного «возвышенной» целью. Герой, выдвинутый буржуазией в период ее прогрессивного развития, нашедший воплощение в образе «благородного разбойника», выродился вместе со своим классом в гангстера, который только в фильме может выступать в тоге защитника обездоленных и униженных (Крис из «Великолепной семерки»), а в жизни он обыкновенный грабитель - Аль Капоне или его подручный. Но стоит ли показывать его таким в кино? Это будет слишком реалистично, и режиссеры поумнее, выдумывают трогательный сюжет и увенчивают гангстера ореолом носителя справедливости.

«Голдфингер» - детектив, но, судя по его дорогостоящей постановке, тоже принадлежит к супер-колоссам. Фильм американский, но сделан по сюжету английского писателя Яна Флеминга, автора популярных детективов.
Весь фильм состоит из множества трюков -препятствий, которые преодолевает никогда не унывающий блистательный герой.
Интересно отношение зрителей к этим трюкам. Они смеются, когда эти трюки слишком надуманы. Но они привыкли к ним, смотрят и смеются над незатейливыми, десятки раз повторяемыми ситуациями и сценами, разыгрываемыми все теми же звездами экрана. Несмотря на унылое однообразие детективных фильмов, зрители все-таки приходят в кинотеатр и смотрят их. Это уже превращается в потребность - употреблять духовный наркотик Голливуда.
Главный герой фильма - детектив Джеймс Бонд, наследник Шерлока Холмса, красивый малый, стопроцентный мужчина, часто раздевающийся к вящему восторгу героинь фильма. Идя по жизни, преисполненной смертельной опасности, коварства, заговоров, ловушек, он, как акробат, перебрасывает через голову своих врагов, без промаха стреляет, насилует красивых женщин, тоже шпионок, иногда, правда, покоряет их и здесь же предает (последние часто плюют ему за это в лицо), разгадывает самые коварные замыслы, проникает во все недоступные места, взрывает военные объекты, весело шутит, когда его связывают и собираются убить или подвергают пытке, убегает из самых строгих тюремных камер, нажимает кнопки различных портативных аппаратов и приспособлений, которыми снабжают его шефы из разведки, и т. д. и т. п.
Фильм, как и почти всякий другой фильм о Джеймсе Бонде, заканчивается тем, что он выручает из беды красивую девушку и, когда к нему бегут восторженные поклонники и друзья по службе, он выражает сожаление, ибо они пришли не во время, так как он держит красотку в объятиях.
В этих «новых» фильмах о жизни разведчиков в основном все взято из старых, подобного рода фильмов, только бешеная езда на лошади заменена сумасшедшей гонкой на автомашинах, со скрежетом и умопомрачительными падениями в пропасть, а громкие выстрелы кольтов заменены бесшумными выстрелами из миниатюрных пистолетов. Убийства обычным способом опытного западного зрителя теперь не волнуют. Ему нужно нечто «шокинг», и режиссеры дают ему то, что он хочет. Людей сжигают живьем автогеном, убивают сильнейшим электрическим током, драки также происходят преимущественно не на полях, на улице или в гостинице, а чаще в лабораториях и заводских цехах, оборудованных сверкающими сложнейшими приборами. Никель, зеркальная сталь, блестящая поверхность аппаратов, рубильники, скользкий пол. Драка за жизнь заменена дракой за возможность первым добежать до какой-то кнопки или рубильника и нажать на них, повергнуть врага в какую-то кипящую жидкость или бросить на спираль с высоким напряжением.

В результате - разнообразное, по-своему уникальное и впечатляющее зрелище. Имитация реальной действительности доведена до совершенства. Джунгли сделаны так, что они кажутся более правдоподобными, чем настоящие. Тропические леса - своеобразный сюрреализм.
Я отправился «путешествовать в джунгли» на одном катере с доктором филологии Марти Васютэ из Индонезии. После окончания нашей поездки я поинтересовался его мнением об этой подделке. Он ответил, что подражание джунглям сделано предельно искусно. Судите сами, вы садитесь в небольшую лодку, которая сразу ныряет по небольшой речушке в узкий туннель с настоящими тропическими растениями, с яркими, пышными деревьями и цветами тропиков - лианами, пальмами, орхидеями. Со всех сторон раздаются несмолкаемые крики, пение, звуки реальных джунглей, записанные на пленку, и, вероятно, усиленные мегафонами.
Лодка медленно движется по трассе «тропиков». То там, то здесь с оглушительным ревом всплывают на поверхность крокодилы, гиппопотамы. На берегах стоят слоны, которые трубят и обливаются водой. Тут же резвятся слонята. Все это сделано настолько искусно, что вы не замечаете подделки. Красные пасти бегемотов, их зубы, морщинистая кожа у слонов, медленное погружение бегемотов в воду - все это создает поразительную иллюзию подлинной жизни животного мира джунглей. Но настоящий шедевр этой подделки - сцена со львами, раздирающими антилопу, туземцами, лезущими по стволу высокой пальмы, спасаясь от разъяренного носорога. Вы можете увидеть огромных черных горилл; деревни, в которых обитают раскрашенные жители тропиков; гору из человеческих черепов, водопады, развалины древних необитаемых городов инков. На пути вас подстерегают пороги, водопады. Шкипер у микрофона драматическим голосом комментирует вашу поездку:
- Итак, забудьте о цивилизации. Мы отправляемся в далекое путешествие в джунгли, из которого, может быть, не все мы вернемся.
По пути, когда на вас хочет наброситься гиппопотам или крокодил, он предостерегает вас таким ужасным воплем, что вы невольно испытываете нечто похожее на чувство настоящей опасности.
Все это длится, может быть, минут десять - пятнадцать, а то и того меньше, чтобы посетитель не успел опомниться и привыкнуть к искусственности всего виденного.
Однако триумфом диснеевского городка является путешествие в подводной лодке. Это действительно сделано мастерски. Вы опускаетесь под воду и перед вашими глазами - все чудеса, все прелести и богатства подводного мира. Здесь все сделано так, что вы сами сознательно хотите забыть о том, что это все не настоящее. На скалах яркие, причудливые растения подводного царства. Перед иллюминатором проплывают диковинные рыбы различных океанов и морей; из темного грота на вас с ненавистью и злобой взирает мурена. Еще дальше вы наблюдаете смертельную схватку огромного кальмара с кашалотом; затем - остовы давно погибших кораблей.

Достаточно указать только на некоторые особенности, чтобы увидеть коренное различие этих культур. Социалистическая культура, во-первых, единая, она не представляет «массы» и «элиты». Во-вторых, социалистической культуре чужд дух бизнеса и торгашества. Произведения искусства создаются у нас не во имя прибыли или исключительно ради развлечения, но с целью воспитания, образования народа, эстетического наслаждения людей. Ясно, что развлекательный элемент не отнимается у советского искусства, но государство не позволяет эксплуатировать его с целью наживы отдельных групп людей. И, наконец, последнее по порядку, но не по значению,- общенародная культура социалистических государств по своему содержанию отражает подлинные интересы и вкусы народа. Общество- сложнейший организм и, конечно, и при социализме нельзя оградить полностью потребителей искусства от проникновения халтурных и низкопробных произведений в кино, театры, в литературу. Однако же в основе таких фактов не лежат корыстные цели бизнеса, государство и общественность внимательно следят за тем, чтобы трудящимся социалистического общества предлагались высокохудожественные произведения современного и классического искусства. Наша художественная критика ориентирует художников равняться на высокоразвитые эстетические вкусы и не потакать отсталым, мещанским вкусам людей, принимающих обманчивую позолоту за настоящее золото. В социалистическом обществе ценность произведений искусства не измеряется величиной дохода, который приносит их распространение. Такой торгашеский принцип чужд самому духу социализма. Мерилом ценности искусства здесь являются его подлинные художественные достоинства. Они придают ему значимость и обеспечивают его успех. Произведения высокой художественности и идейной глубины, подлинные духовные сокровища и будут составлять будущую, наиболее высокую культуру коммунистического общества.
Что же касается массового характера культуры, то сам по себе он ничего отрицательного не содержит. Сетование буржуазных теоретиков на то, что сейчас во все сферы жизни вошло слишком много людей, что массы настойчиво требуют зрелищ и это неизбежно ведет к обесцениванию культуры, к ускоренному и вследствие этого к пониженному по качеству производству ее ценностей, опровергается социалистической действительностью. Разве произведения Пушкина, Шевченко, Толстого или Шолохова теряют в своем качестве от того, что издаются в миллионах экземпляров и читаются десятками миллионов людей? Наша жизнь показывает, что в подавляющем большинстве случаев общенародную популярность завоевывают действительно высокохудожественные произведения. В кино, например, такие фильмы, как «Чапаев», «Летят журавли» и др. Одним словом, чтобы завоевать известность среди миллионов, художественное произведение не должно опускаться до уровня самого малообразованного и нетребовательного потребителя.

Одним из критериев оценки культурных и художественных ценностей является их влияние на общественное сознание, на мораль и поведение людей. Об этом в западном мире пишется очень много, особенно в американском журнале «Ежеквартальник общественного мнения». Как ни очевидны факты растленного влияния «популярного искусства» на умы и сердца людей, на рост детской преступности, многие авторы отрицают это на том основании, что зритель, мол, приходит в кинотеатр с уже сложившимися взглядами и понятиями и фильм не может их изменить'. В одной из статей этого же журнала ставился вопрос, способствует ли демонстрация фильмов о насилии росту детской преступности. Нет, отвечает журнал. Более того, демонстрация фильмов о насилии дает якобы возможность человеку, если у него есть садистские инстинкты, разрядиться, другими словами, воздействует положительно.
А вот как отвечает на этот вопрос Йозеф Клеппер (директор отдела социальных исследований Колумбийской радиокомпании): «Я думаю, что могу смело сказать - сейчас общепризнано как исследователями массовой культуры, так и наиболее мыслящей частью широкой публики, что такие изображения (т. е. насилия.- Н. Г.) сами по себе не превращают нормальных детей в преступников, но они могут усугубить дурное поведение испорченных детей» '. И далее Клеппер напрасно пытается доказать давно опровергнутую идею о врожденном стремлении людей к преступности.
Однако эксперименты некоторых социологов и психологов, описанные в этом же журнале, говорят обратное. Ставились следующие опыты. Детям и взрослым показывали фильм о насилии. Если такой фильм просматривал врач-дантист, то после этого фильма он вырывал зубы пациентов более грубо, чем делал это обычно. Дети после демонстрации подобных фильмов ломали игрушки, безжалостно таскали кошек за хвост. Мужчины-санитары после просмотра фильма с поножовщиной более резко обращались с больными и т. д.
Конечно, нет необходимости в таких наивных опытах, иллюстрирующих сами по себе ясные факты, тем более, что социальная статистика с очевидностью доказывает пагубное влияние фильмов ужасов на американское общество. И все же эти опыты по-своему красноречивы.
Хотя американские социологи и психологи собрали огромный материал о воздействии «массовой культуры» на сознание и психологию людей, выводы об этом влиянии они часто делают крайне осторожные, дабы не задеть основных устоев буржуазного общества.
Социологи Америки провели, например, исследование, как влияет на слушателей так называемая «мыльная опера» (опера, которая прерывается рекламами мыла, зубной пасты и т. п., отсюда и ее название). Она передается где-то в 11-ом часу дня, когда мужчины уходят на работу, а дома остаются одни женщины. Вот что пишут об этой опере проф. Кац и Давид Фулкес: «Жена-домохозяйка, слушающая «мыльную оперу», привыкает не думать о муже, блестящие герои экрана оттесняют его, что, конечно, не укрепляет брачных уз; ребенок уходит от родителей в кино, человек, носящий с собой транзистор, почти ничего не думает сам и т. п. Фильм, телевизор - средство забыться, уйти от действительной жизни»

Даже великие творения прошлого опошляются, ибо Бетховен и Бах становятся аппендиксом к рапсодиям, рекламирующим слабительное, жевательную резинку, пиво и т. п. Произведения Микеланджело и Рембрандта используются для декорирования мыла и бритвенных лезвий, стиральных машин и водочных бутылок .
Такое состояние дел пугает и тревожит многих трезво мыслящих буржуазных ученых, и, хотя они не всегда открыто присоединяются к борцам за прогрессивную культуру, все же они чаще выступают с требованием запретить распространение и пропаганду порнографии, книг и фильмов, живописующих и прославляющих всякое насилие. В некоторых капиталистических странах, правда, существуют законы, формально запрещающие, например, распространение порнографии. Однако эти законы бессильны против бизнеса. Надписи на подобного рода книгах «строго для взрослых» служат лишь рекламой, ибо, издаваемые в огромном количестве, они так или иначе попадают в руки несовершеннолетних, не говоря уже о том, что торговцы подобной литературой не слишком уж и придерживаются указаний цензуры.
Американский кинокритик Г. Альперт в статье «Искусство или бесстыдство?» приводит множество фактов, свидетельствующих о «гибкости» американской цензуры. (Кстати, сам он осуждает даже наиболее либеральную цензуру в отношении голливудских фильмов.) Так, цензурные власти, запретив демонстрацию некоторых фильмов, через несколько лет снимают этот запрет под тем предлогом, что те или иные пороки, показанные в фильме, ввиду распространения их в реальной жизни якобы потеряли свое развращающее влияние. В штате Нью-Йорк, пишет Альперт, суд постановил, что фильмы о нудистской колонии (о колонии голых) неприличные, однако верховный суд пересмотрел решение на том основании, что нудизм не равноценен бесстыдству. В этой же статье приводятся слова одного кинодеятеля, который охарактеризовал лицемерие голливудской цензуры такими словами: «Студия может выпустить в продажу семь кругов греха, если только в седьмом круге все грешники будут осуждены». Любые извращения, пишет Альперт, могут быть показаны в кино, если только их сумеют облечь в «невинную форму». В таком случае «цензурный администратор становится глухим и слепым»
Эротика в искусстве - доходная статья, поэтому многие серьезные произведения подвергаются соответствующей обработке, чтобы увлечь зрителя откровенной сексуальностью. Примером может служить французский фильм «Презрение» с участием Бриджит Бардо. Фильм создан по известному роману А. Моравиа. Его героиня на протяжении почти всего фильма совершенно нагая.
Тонкий психологический роман Моравиа заменен грубым натурализмом - демонстрацией различных поз героини. Все это придает фильму совершенно другое, отличное от романа направление, привкус, которого нет в книге. Эротика заслонила очень сложную и тонкую сеть человеческих взаимоотношений, описанных в романе итальянского писателя. Права газета «Сан-Франциско кроникл», когда в статье «Цензура над фильмами» констатировала, что голливудские фильмы с каждым днем «становятся грязнее и грязнее».

Потребитель же в своем выборе строго ограничен своей покупательной способностью. Он зачастую вынужден покупать не то, что хо чет, а то, что может. Иными словами, он покупает то, что есть на рынке, или то, на что хватает у него денег
«Голливуд верит,- писал один из исследователей американского кино,- что он должен производить то, «что публика хочет», в то время как публика берет то, что Голливуд производит»
В США, например, посмотреть хороший фильм стоит в два-три раза дороже, чем пойти на три фильма подряд, которые крутят на Бродвее - этой настоящей ярмарке «массового искусства». Хорошая, серьезная книга также во много раз дороже пустых «покит-буков», цены на которые иногда приравниваются к ценам на газеты. Каждому ясно, что массовый потребитель, не располагающий средствами, чтобы платить за хорошие фильмы, театральные спектакли, книги, вынужден ограничиваться «дешевкой» в прямом и переносном смысле этого слова.
В статье «Театр» в американской энциклопедии об этом сказано очень убедительно: «При таких условиях только «боевики» выживают, достойные же пьесы, которые не соответствуют бродвейской формуле - это применимо также и к классике,- остаются в неизвестности.
Спасти это положение дел не могут театральные объединения вне Нью-Йорка. Хотя последние и вызваны к жизни, как движение, противостоящее коммерческим клише,- слишком многие из них продолжают полагаться в своем репертуаре на заигранные бродвейские боевики»
Таким образом, в объяснении причин «массовости популярного искусства» некоторыми буржуазными теоретиками все поставлено с ног на голову. Оно «массовое» не потому, что его любят массы или нуждаются в нем, а потому, что они вынуждены потреблять его за неимением возможности выбрать лучшее. Черные сухари грызут не всегда только те, кто не любит свежих булочек.
Нельзя недооценивать также и роль мощной рекламы, которая повсеместно и повседневно, настойчиво и нагло навязывает всем продукцию «массовой культуры».
К объяснению сущности «массовой культуры» и ее истинных связей с художественными вкусами и потребностями масс народа можно подойти и с другой стороны, а именно, со стороны ее содержания. В этом «искусстве», несмотря на несметное количество его продукции, нельзя найти книг, фильмов, телевизионных ревю, в которых бы осуждалась война, безработица, аморальность, сексуальная распущенность и т. д. Напротив, обман ближнего, жестокость, «подвиги» гангстеров облачены в тогу героики и выдаются за добродетель. Но разве искусство такого содержания соответствует интересам и вкусам народных масс? Эти моральные качества всегда характеризовали образ жизни паразитирующих, а не трудовых классов.
Не потому ли у этой «культуры» появляется все больше защитников? Если в первые годы своего шумного и повсеместного распространения в странах капитала она напугала многих своей грубой размалеванной физиономией, то сейчас многие защитники буржуазного образа жизни видят в ней один из показателей «демократизации» капиталистического общества, его культурного «расцвета». Духовный наркотик, который представляет из себя «массовая культура», вероятно, вполне оправдывает себя.