Дороги западного мира

Как почти во всех американских городах, центр города очень отличается от основной части. В Вашингтоне это особенно бросается в глаза. Удалитесь на несколько кварталов, от сверкающих мрамором и белым камнем классических зданий американской столицы - и вы попадете на унылые, не очень чистые, типично провинциальные улицы.
Утром, в понедельник, прежде всего, иду в посольство Советского Союза. Как приятно поговорить по-русски, почувствовать себя в своей среде. Просматриваю подшивку советских газет, которые давно не читал. Но вот и время идти за неизбежной программой. Опять в руках листки бумаги, где все расписано. Начинается «служба». Беседы в университете с философами мало, чем отличаются от предыдущих.
В Говардском университете учится много негров. Один эстетик жаловался, что работать с ними трудно. Почему? - спрашиваю с удивлением. Он объясняет, что большинство негритянских студентов знают, что диплом немногое меняет в их жизни, и после окончания университета"" им приходится туго - очень трудно найти работу. Отсюда и равнодушие к занятиям.
В кабинете филологического факультета в Говардском университете надпись большими буквами на русском языке: «издавайте или погибайте», с четко намеченными ударениями. Оказывается, один философ, который усиленно изучает русский язык, написал в виде лозунга то, что особенно волнует преподавателей университета - проблема издания трудов. Продвижение по службе во многом зависит от количества опубликованных работ. Отсюда популярное в американской профессорской среде выражение: «publish or perish».
Кроме того, все стены этого кабинета облеплены листами с таблицами русских спряжений. Русский язык успешно шествует по Америке, по многим ее университетам, захватил он также «сухих, как пыль», философов.
Вечером ужин в одной из вашингтонских семей. Проливной дождь, но надо ехать. Прием очень любезный. Хозяин - директор одного из музеев, поклонник живописи. В квартире много неплохих картин. Разговор, конечно, об искусстве.
В 101-й раз мне пытаются раскрыть «тайны» абстракционистского искусства. Так устал от этих «тайн», столь нехитрых, что не хочется говорить серьезно. Все время отшучиваюсь. В разговоре принимает участие пожилая дама, работающая в правительственном учреждении. За ужином, после нескольких рюмок вина, она энергично принимается за меня, ставя вопросы в лоб:
- Вы долго путешествуете по Америке, видели многие города. Скажите честно, что вам нравится, а что не нравится здесь?
Вопрос для меня не новый, сколько раз я отвечал на него разным людям. Однако все сначала. Пытаюсь отговориться:
- Я - гость и мне не хотелось бы говорить здесь о том, что мне не нравится в Америке.
- Нет, нет, обязательно скажите.
- Ну, что ж, если хотите... Вы знаете, что я марксист. Живу в стране социализма и, естественно, не могу одобрить то, что у вас существует такой образ жизни, который позволяет иметь все блага Рокфеллерам и жалко прозябать миллионам людей, многих из которых я видел сегодня у Белого Дома. Они проходили здесь с плакатами на спине: «Я - ветеран. У меня трое детей. Работы я не имею. Благотворительные учреждения дают мне жалкую помощь...»

В фильме действие происходит в основном на фоне промышленных построек, захламленных дворов, каменных стен, грязных и запруженных переулков, заводских стен и построек, увешанных бельем узеньких улиц, фабричных труб. Одежда героев - простые поношенные костюмы молодых рабочих людей. В танцах много элементов спорта, акробатики, что как бы подчеркивает завихрения в умах и душах героев фильма.
Еще об одной группе фильмов хочется написать, которые, может быть, больше всего поражают воображение советского человека. На Западе их называют фильмами ужасов (фильмы Хитчкока и иже с ним). Для того чтобы отнестись к современной культуре Запада хотя бы спокойно скептически, недостаточно пробыть там неделю-две. Этого срока недостаточно для психологической подготовки. Конечно, обычно турист из СССР этого не замечает. Он проводит на улицах 50% своего дневного времени: 35% - в музеях, 10% -в ресторанах, где его кормят, и только 5% он тратит на то, чтобы увидеть Запад в его чистом, неприкрашенном виде. Я мог ошибиться в смысле точности распределения времени, но в принципе, думаю, определил правильно ту линию, которую пытаются выдерживать западные туристские фирмы, стремясь показать советскому человеку «красивый» буржуазный мир. Я не был во власти туристических фирм и хотя мною повелевала всемогущая программа учреждений, организовывавших мне помещение и распорядок дня, у меня, однако, оставалось достаточно времени, чтобы увидеть то, что, может быть, мне и не хотели бы показать. Если говорить об искусстве, то этим скрытым для нашего туриста элементом была обратная сторона медали западной культуры. Одной из граней ее являются фильмы ужасов. Человек, вдыхающий только чистый воздух здоровой культуры, хотя и видевший несколько десятков довольно типичных западных фильмов, тем не менее при встрече с настоящими боевиками кладбищенского искусства неизбежно будет несколько часов пребывать в шоковом состоянии.
Разрытые или саморазрывающиеся могилы, ожившие трупы, бродящие среди живых, мстящие и душащие их, когда-то красивые, но после лежания в гробу разлагающиеся женщины и т. д. и т. п. Психологически тонко продуманная вся технология страха: жутко хлопающие в запущенных, стоящих на отшибе замках оконные форточки, возникающие из небытия привидения, садисты, удушающие свои жертвы руками в перчатках, загробные звуки пустынных, необитаемых чердаков и подвалов, леденящие мозг предсмертные крики жертв - все это подносится зрителю в цветных, широкоэкранных фильмах, в которых использованы новейшие достижения оптики, механики и акустики.

Испанская девушка любит американского парня из враждебного лагеря, тот отвечает ей взаимностью.
Она убеждает любимого помирить врагов. С этим намерением он и приходит в
назначенное место, где собрались две враждующие группы для сведения счетов, но он бессилен остановить вспыхнувшую драку. Более того, в момент ослепления он сам убивает брата любимой. Потом раскаяние, девушка прощает его, любовь их становится еще сильнее. Но вот друзья узнают, что он встречается с испанкой, они подстерегают его и убивают во время любовного свидания. В финале девушка молча идет за телом убитого возлюбленного.
Фильм как бы пытается порицать современную молодежь: «как-де плохо вы поступаете, сумасшедшие мальчишки». Эти слова - «крейзи бой» повторяются очень часто в песенках и речитативах. Однако «сумасшедшие мальчишки» показаны в фильме такими неисправимыми зверями, с такими неодолимыми инстинктами крушить и убивать (точно в соответствии с теориями Фрейда), что зритель скорее убеждается в другом - в бессилии какой бы то ни было попытки удержать юношество от пагубных страстей. Всеми действиями этих молодых людей управляет необузданная сила, энергия, рвущаяся наружу, направленная на то, чтобы бить и ломать все вокруг себя.
Балетные сиены, фигуры танца изображают прежде всего эту бьющую, неудержимую силу молодых разрушителей. Притом все это показано посредством гротескного подчеркивания физических страстей, разбушевавшихся инстинктов молодых зверей. Это особенно проявляется в сцене, когда они срывают одежды с испанской девушки, пришедшей им сказать, что их парень встречается с сестрой убитого испанца. Диким, страстным, порывистым движениям танца соответствует такая же устрашающая, надрывная, пронзительная музыка Берн-стайна. Все это создает впечатление какой-то разбуженной и не в состоянии остановиться вакханалии эмоций и разрушительных страстей.
Иногда эта молодежь настолько противна, что впечатление драмы, трагической судьбы героев пропадает. Трагедия требует сочувствия, но герои фильма часто просто звери, для которых убивать друг друга в закоулках больших городов так же естественно, как для обитателей джунглей.
Но надо признать, что с точки зрения хореографии этот сумбурный, неуравновешенный и жестокий характер молодежи передан мастерски, хотя и зачастую при помощи крайне неестественных и даже противоприродных, каких-то агонических движений и эксцентрических танцев и, все же, при всем этом фильм еще раз подтверждает возможность создавать оперетту, балет и т. п. на современную тему, драму, которая трогала бы и волновала.

«Красная пустыня» - фильм итальянского режиссера Микеланджело Антониони. На Западе этот фильм объявлен шедевром искусства. Автор его, несомненно, талантлив. Каково же содержание этого фильма? Переживания психопатки, не знающей, куда себя девать, что делать, отравляющей жизнь себе и другим, выдумывающей несуществующие ужасы и т. д. и т. п.
Все это показано, несомненно, с большой психологической проникновенностью. Однако подобное искусство расшатывает здоровую психику нормально чувствующего и нормально воспринимающего мир человека. Очень силен и оригинален Антониони в использовании внешней среды для иллюстрации психологических переживаний и для подчеркивания характеристики эмоций человека. Враждебность и давящая мощь индустриального мира, с его отравленным воздухом, с режущими, пронзительными звуками, с его непонятными сложными турбинами и машинами. Все это у Антониони похоже на обличительный вызов и проклятие «чумазому дьяволу». Антониони, по-видимому, лучший мастер в достижении того, что в живописи называется полутоном. Силуэты кораблей, построек, а также людей, которые появляются и исчезают в тумане и мраке, необыкновенно реальны. Вообще свет и цвет Антониони использует как живописец, владеющий всеми секретами многоцветной палитры.
Маленькую, но удивительно поэтичную новеллу о девушке, убежавшей от людей на безлюдный берег моря, Антониони изобразил в этом фильме с такой левитановской красочностью, что эта сказка даже среди сказок является изюминкой. С музыкой - хуже, хотя ее Антониони использует с той же, главным образом психологической, целью, однако грубее, резче, слишком подчеркнуто. Музыка электронная, режущая нервы - как электропила. Идея фильма? Есть ли она вообще? Сюжет: нытье человека с натянутыми до предела нервами. Неуютно, тоскливо и одиноко живется ему. Может надо что-то изменить, переделать? Нет, этого Антониони не предлагает. Это ваше дело, дело зрителей, делайте вывод, какой хотите.
Что бы ни говорили, но искусство недомолвок -• это только полуискусство.
Родственно по настроению и по манере фильму Антониони произведение шведского режиссера Ингмара Бергмана «Молчание». Жизнь нелепа, абсурдна, бессмысленна, люди чужды друг другу, одиноки, беспомощны. Они живут и умирают в одиночестве. Настроение фильм создает такое, что хочется кричать от тоски. Но сделан фильм мастерски.

Запомнились и такие гнусные кадры. В какой-то студии рисуют абстрактную картину «желудочными мазками». Художник берет в рот жидкие краски, смешивает их путем полоскания во рту и вместе с другими «творцами» картины выплевывает на холст. Изо рта текут краски вместе со слюной, по полотну растекаются потоки отвратительной жижи. Меня, да, думаю, и всех присутствующих, буквально тошнило. Что ж, какое искусство, таков и метод творчества.
6* 179 В каком-то из этих фильмов показано, как где-то в Африке или на Аравийском полуострове поймали преступников, уродовавших детей. Страшные, потрясающие кадры, изображающие искалеченных ребятишек. Жестокий, дикий край!
А вот другая крайность, другое безумство: в Испании в один из праздников мужчины должны головой сломать стену из досок. Пока одному герою удается это сделать, в больницу забирают десятки покалечившихся людей.
В Южной Америке один предприимчивый торгаш продает детям по кусочкам торт, сделанный в форме человеческого трупа с оголенными внутренностями. Одному мальчику он отрезает губы, другому ухо, глаза, третьему ступню, ладонь, у четвертого вынимает сердце и т. д. Дети с удовольствием уплетают. Черт знает что такое. Это кажется хорошо продуманной школой садизма.
Другие кадры показывают битников, раздевающих девушек. А есть и такой аттракцион. Очень красивая обнаженная девушка стоит на городской площади на помосте, где за плату ее может поцеловать любой мужчина. Зрителю крупным планом показывают, как ее целуют старые, слюнявые, беззубые старики. Девушку явно воротит от них. Перед каждым таким поцелуем, она крепко сжимает губы. Старики подолгу впиваются в ее губы, прижимаясь к голому телу. Перед процедурой они дезинфицируют рот пульверизатором. Зрителю демонстрируют гнилые, черные зубы, вставные челюсти. Брр...!
Дальше - туземцы, которые едят червей, крокодилов и т. д.
Фильмы подобного рода бойко рекламируются. Их смотрят. Не всегда можно сказать, какие чувства и мысли хотят внушить людям создатели этих фильмов. Во всяком случае в них заключено нечто большее, чем невинное: «И так, мол, бывает».
Есть и другие, серьезные фильмы, но на них также лежит печать то ли ущербного мировоззрения их творцов, разделяющих псевдонаучные идеи фрейдизма или экзистенциализма, то ли калечащих художественную ткань произведений искусства методом модернистского кино. Несколько иллюстраций к сказанному.

Сцены сражений римлян с варварами, многочисленные драки, картины поголовного разложения римского народа, дворцы и площади Рима представляют неплохое оформление для этой лишенной исторической истинности версии.
Мало чем отличается от этого фильма и многократно разрекламированная «Клеопатра», хотя она несколько лучше «Падения Римской империи». Американский колорит проступает в этом фильме, как деготь' на крашеной стене. Цезарь напоминает добродушного, хоть и решительного старого американского фермера. Декоративность и помпезность фильма столь масштабны, что чувства людей, их страсти тонут в море ярчайших красок и необозримых картин и поэтому почти не заметны.
Правда, во второй части фильма Элизабет Тейлор блеснула игрой. Таланта она не лишена, да и костюмы ее столь великолепны, что если бы их увидела настоящая Клеопатра, она, наверное, умерла бы от зависти еще до того, как позволила змее ужалить себя. Некоторые сцены, несомненно, удачны, например сцена въезда Клеопатры с сыном в Рим, сцена убийства Цезаря и др. В целом фильм менее наивен, чем «Падение Римской империи».
В производстве супербоевиков от США пытается не отстать и Англия. Доказательством этого является фильм «Лоуренс Аравийский». Лоуренс - типичный идеальный герой. И, как все подобного рода герои в искусстве, мало правдоподобен как в добродетелях, так и в пороках (например, когда его охватывает жажда резни). Лоуренс - святой мученик, человеколюб, мироносиц, его стремление к самопожертвованию во имя блага арабов не знает границ. (Интересно знать, как бы арабы отнеслись к этому фильму и разделили бы восторг перед Лоуренсом вместе с англичанами?)
Чтобы подчеркнуть идеальные качества Лоуренса и возвысить его над массой, режиссер заставляет арабов одеть его в шелковое белое одеяние, а на голову - золотой венец, как у Христа. Кроме того, по воле режиссера Лоуренс несколько раз появляется в этом одеянии на каком-нибудь возвышении, например на крыше поезда, и внимает сверху восторженным, до самозабвения, крикам арабов. Правда, тот же режиссер несколько раз пытался снизить пафос героизации и показать Лоуренса обычным человеком со слабостями и даже пороками, однако это еще больше подчеркивает «исключительность» Лоуренса. Его не могут уговорить, чтобы он перестал орудовать ножом, когда его охватывает жажда ненависти и, окровавленный, он предстает перед зрителем. Все это придумано для того, чтобы еще больше напомнить арабам, как «обожал» их святой Лоуренс и как любовь к ним и желание освободить их превращает невинного, почти гандиста Лоуренса в убийцу, готового на все.
В техническом отношении фильм выше похвал. Формальные достижения фильма поистине изумительны. Я просто не знал, что пустыня может быть такой привлекательной. «Красота пустыни в душе араба». К этому можно добавить: и в фильме «Лоуренс Аравийский». Но, пожалуй, еще более сильно впечатляют сцены аравийской страды. Огромный раскаленный диск солнца, песок, как расплавленная сталь, лучи солнца, проникающие всюду и раскаляющие все, пышущий жаром и огнем ад. Мастерски показаны миражи пустыни, возникающие в глазах умирающих от жажды людей, танцующие призраки, «фата Моргана» песчаных морей. Чудесные костюмы, экзотика арабских ночей, езда на верблюдах - все это показано умело, со знанием дела.

Не менее занимательно наблюдать, как один из служителей этого необыкновенного цирка в огромнейших стеклянных аквариумах кормит различных рыб и черепах. Одет он в скафандр, впереди у него висит огромный ящик с приготовленной пищей. Одна за одной к нему подплывают разнообразные огромные рыбы, которых он угощает вареным мясом, хлопает их по животу или по спине, дергает за плавники, в то время, как рыбы с огромным удовольствием уплетают своих сородичей.
К сожалению, целый день шел дождь и мне не удалось сделать хороших снимков.
Возвращались после поездки в Мериленд домой под проливным дождем. Смотровое стекло автомобиля заливали потоки дождя. Водитель автомобиля то и дело выкрикивал - «О, бой!», пытаясь удержать машину на дороге. Но вот, наконец, знакомый силуэт гостиницы - приехали.
Когда я попросил в Институте интернационального воспитания в Нью-Йорке, утверждавшем план моей поездки по Америке, дать мне больше дней для знакомства с западным побережьем США, то мой организатор программы очень удивился: «Зачем?». С точки зрения американцев, живущих на востоке страны, запад США - нечто вроде нашей дореволюционной Сибири. Об этом мне с горечью говорили живущие на западе американцы. Жители восточного побережья смотрят на них как на недостаточно цивилизованных, чуть ли. не полудиких людей.
Я смеялся и, используя их патриотические чувства, попросил, чтобы они своей властью продлили мне на пару дней пребывание в Лос-Анжелесе, конечно, с разрешения Нью-Йорка, ибо я не хотел нарушать график по своей воле.
- О кэй,- сказал человек, опекавший меня в Лос-Анжелесе. Не знаю, как долго шли переговоры, но разрешение я получил, правда, пришлось дать телеграмму в Вашингтон о том, что я задерживаюсь, буду тогда-то и т. д.
Несмотря на телеграмму, в Вашингтоне меня никто не встретил. Тем не менее, я не жалел, что продлил свое пребывание в Лос-Анжелесе. Это дало мне возможность посетить места, которыми славится город.
Запад США действительно своеобразен и своей природой, и своими городами, однако в культурном отношении он, несомненно, стоит ниже восточной части США.
В Лос-Анжелесе нет оперного театра, хорошего музея, здание музея изобразительных искусств только начинают строить. Однако архитектура Лос-Анжелеса заслуживает пристального внимания. Многие здания, выстроенные в современном стиле, очень интересны. Например, интернациональный аэропорт города, много красивых сооружений на одной из центральных магистралей города - бульваре Санта-Моника. Днем и ночью Лос-Анжелес в моторном угаре. Каскады автомашин широким потоком льются по его магистралям. Получить удовольствие от прогулки по такому городу почти невозможно. У каждого перекрестка подолгу приходится ждать зеленого сигнала. Нарушение правил невозможно - просвета в потоке машин не бывает.
Центр города не представляет интереса с точки зрения архитектуры, хотя встречаются и неплохие здания. Более красивы кварталы бывшего пригорода.

Массовость культурных ценностей не исключает их качества и не противоречит ему, ибо она характеризует то или иное культурное явление, художественное произведение только со стороны количественной, а количественному увеличению, хотя, конечно, и не во всех видах искусства, может с одинаковым успехом подлежать как шедевр, так и подделка под него. Другое дело, что на первоначальное создание высокой культурной ценности требуется больше времени, средств, труда и таланта. Однако это уже зависит от того, насколько общество заинтересовано в том, чтобы его члены получали настоящие культурные ценности. Ясно, что в том обществе, где господствует дух наживы, нельзя обеспечить всех граждан культурными благами, которые бы соответствовали интересам широкого потребителя, а не группе бизнесменов от культуры.
Еще одно важное замечание. Коммунисты выступают за культуру, которая пронизана идеями гуманизма, которая пробуждает в людях активное начало, волю к революционным преобразованиям, дух творчества. «Массовая культура» совершенно лишена такой способности. Напротив, следствием распространения этой «культуры» является пассивность и отчуждение людей. Вот что пишет один из исследователей «массовой культуры»:
«Излюбленный ответ пишущих о популярной культуре на вопрос, «что люди делают со средствами коммуникации?» гласит: они используют их для ухода от действительности. Люди обобраны и отчуждены друг от друга, это предполагается, и поэтому они обращаются к миру грез, который дают им средства коммуникации, как способу удовлетворения, следствием этого является еще большее отдаление от арены социальной и политической активности»
Не без основания некоторые трезво мыслящие буржуазные ученые с тревогой констатируют, что западное телевидение, радио, кино отучают людей мыслить, анализировать, настойчиво искать истину. Они все дают им в готовом, разжеванном виде. Массовый слушатель и зритель становится рабом готовых штампов и установившихся мнений. В результате - апатия, бездействие, духовное отупение. Ясно, что такое положение выгодно тем, кто занимает ключевые позиции в буржуазном обществе и не собирается их уступать.
Культура коммунизма складывается на основе всех лучших прогрессивных достижений мировой культуры. Она должна удовлетворять духовные запросы всесторонне развитой личности, соответствовать высоким эстетическим вкусам членов нового общества. «Массовая культура», как антипод настоящей культуры, не может удовлетворять эти запросы. Вот почему у нее нет будущего.

Достаточно указать только на некоторые особенности, чтобы увидеть коренное различие этих культур. Социалистическая культура, во-первых, единая, она не представляет «массы» и «элиты». Во-вторых, социалистической культуре чужд дух бизнеса и торгашества. Произведения искусства создаются у нас не во имя прибыли или исключительно ради развлечения, но с целью воспитания, образования народа, эстетического наслаждения людей. Ясно, что развлекательный элемент не отнимается у советского искусства, но государство не позволяет эксплуатировать его с целью наживы отдельных групп людей. И, наконец, последнее по порядку, но не по значению,- общенародная культура социалистических государств по своему содержанию отражает подлинные интересы и вкусы народа. Общество- сложнейший организм и, конечно, и при социализме нельзя оградить полностью потребителей искусства от проникновения халтурных и низкопробных произведений в кино, театры, в литературу. Однако же в основе таких фактов не лежат корыстные цели бизнеса, государство и общественность внимательно следят за тем, чтобы трудящимся социалистического общества предлагались высокохудожественные произведения современного и классического искусства. Наша художественная критика ориентирует художников равняться на высокоразвитые эстетические вкусы и не потакать отсталым, мещанским вкусам людей, принимающих обманчивую позолоту за настоящее золото. В социалистическом обществе ценность произведений искусства не измеряется величиной дохода, который приносит их распространение. Такой торгашеский принцип чужд самому духу социализма. Мерилом ценности искусства здесь являются его подлинные художественные достоинства. Они придают ему значимость и обеспечивают его успех. Произведения высокой художественности и идейной глубины, подлинные духовные сокровища и будут составлять будущую, наиболее высокую культуру коммунистического общества.
Что же касается массового характера культуры, то сам по себе он ничего отрицательного не содержит. Сетование буржуазных теоретиков на то, что сейчас во все сферы жизни вошло слишком много людей, что массы настойчиво требуют зрелищ и это неизбежно ведет к обесцениванию культуры, к ускоренному и вследствие этого к пониженному по качеству производству ее ценностей, опровергается социалистической действительностью. Разве произведения Пушкина, Шевченко, Толстого или Шолохова теряют в своем качестве от того, что издаются в миллионах экземпляров и читаются десятками миллионов людей? Наша жизнь показывает, что в подавляющем большинстве случаев общенародную популярность завоевывают действительно высокохудожественные произведения. В кино, например, такие фильмы, как «Чапаев», «Летят журавли» и др. Одним словом, чтобы завоевать известность среди миллионов, художественное произведение не должно опускаться до уровня самого малообразованного и нетребовательного потребителя.

Но авторы статьи считают, что результаты этого ухода могут быть и положительными. Они приводят аналогию с алкоголем. По их мнению, искусство подобно алкоголю, оно может действовать положительно и отрицательно. Алкоголь, пишут они, может быть вреден, но иногда музыкант, выпив, исполняет музыку лучше, значит, здесь действие алкоголя было положительным. Но аналогия ошибочна хотя бы потому, что имеет дело с индивидуальным случаем, а «массовое искусство» - со всем обществом.
Что бы ни говорили буржуазные теоретики, но крайне отрицательное, растленное влияние «массовой культуры» на общество скрыть нельзя. Ее пагубное влияние на людей лучше всего говорит о ее характере, о ее социальной природе и движущих силах. Это не «надклассовая», «интернациональная» культура. Ее социальная природа, ее так сказать «местожительство» довольно определенны, и этого не скроют никакие рассуждения.
За разговорами об «универсальности», «общечеловечности» «массовой культуры», неизбежности слияния всех культур в единую космополитическую культуру индустриального общества скрывается и другая фальшивая идея о будущем человеческой культуры вообще. Если стать на точку зрения буржуазных теоретиков, то и культура социалистического общества, культура народов Советского Союза, например, также «дойдет» до того состояния, которое характеризует сегодня «массовую культуру» США.
В американской печати нередко можно встретить рассуждение о «мировом значении» современной американской культуры, о ее «глобальном» характере, о ее влиянии на культуру других народов. Встречаются высказывания и о том, что якобы и культура Советского Союза испытывает большое влияние американской культуры. Так, газета «Нью-Йорк тайме» от 25 февраля 1965 г. писала, что советская телевизионная программа «Огонек» якобы позаимствована из подобной американской телепередачи и что ни одна страна не избежала влияния американского телевидения. Разумеется, Советский Союз не отгораживается от всего лучшего, что есть в мировой культуре, но это не относится к «массовой культуре» США. В СССР культура имеет действительно массовый характер и, конечно, здесь также технический прогресс вооружил культуру средствами «массовой коммуникации», несущими ее ценности в широчайшие слои народа. Однако этим «сходство» между «массовой культурой» капиталистических стран и общенародной культурой социалистического общества исчерпывается. Сходство это только внешнее, формальное и не касается содержания этой культуры и ее происхождения.