Дороги западного мира

Как почти во всех американских городах, центр города очень отличается от основной части. В Вашингтоне это особенно бросается в глаза. Удалитесь на несколько кварталов, от сверкающих мрамором и белым камнем классических зданий американской столицы - и вы попадете на унылые, не очень чистые, типично провинциальные улицы.
Утром, в понедельник, прежде всего, иду в посольство Советского Союза. Как приятно поговорить по-русски, почувствовать себя в своей среде. Просматриваю подшивку советских газет, которые давно не читал. Но вот и время идти за неизбежной программой. Опять в руках листки бумаги, где все расписано. Начинается «служба». Беседы в университете с философами мало, чем отличаются от предыдущих.
В Говардском университете учится много негров. Один эстетик жаловался, что работать с ними трудно. Почему? - спрашиваю с удивлением. Он объясняет, что большинство негритянских студентов знают, что диплом немногое меняет в их жизни, и после окончания университета"" им приходится туго - очень трудно найти работу. Отсюда и равнодушие к занятиям.
В кабинете филологического факультета в Говардском университете надпись большими буквами на русском языке: «издавайте или погибайте», с четко намеченными ударениями. Оказывается, один философ, который усиленно изучает русский язык, написал в виде лозунга то, что особенно волнует преподавателей университета - проблема издания трудов. Продвижение по службе во многом зависит от количества опубликованных работ. Отсюда популярное в американской профессорской среде выражение: «publish or perish».
Кроме того, все стены этого кабинета облеплены листами с таблицами русских спряжений. Русский язык успешно шествует по Америке, по многим ее университетам, захватил он также «сухих, как пыль», философов.
Вечером ужин в одной из вашингтонских семей. Проливной дождь, но надо ехать. Прием очень любезный. Хозяин - директор одного из музеев, поклонник живописи. В квартире много неплохих картин. Разговор, конечно, об искусстве.
В 101-й раз мне пытаются раскрыть «тайны» абстракционистского искусства. Так устал от этих «тайн», столь нехитрых, что не хочется говорить серьезно. Все время отшучиваюсь. В разговоре принимает участие пожилая дама, работающая в правительственном учреждении. За ужином, после нескольких рюмок вина, она энергично принимается за меня, ставя вопросы в лоб:
- Вы долго путешествуете по Америке, видели многие города. Скажите честно, что вам нравится, а что не нравится здесь?
Вопрос для меня не новый, сколько раз я отвечал на него разным людям. Однако все сначала. Пытаюсь отговориться:
- Я - гость и мне не хотелось бы говорить здесь о том, что мне не нравится в Америке.
- Нет, нет, обязательно скажите.
- Ну, что ж, если хотите... Вы знаете, что я марксист. Живу в стране социализма и, естественно, не могу одобрить то, что у вас существует такой образ жизни, который позволяет иметь все блага Рокфеллерам и жалко прозябать миллионам людей, многих из которых я видел сегодня у Белого Дома. Они проходили здесь с плакатами на спине: «Я - ветеран. У меня трое детей. Работы я не имею. Благотворительные учреждения дают мне жалкую помощь...»

Группа дельцов, использующих поразительные математические способности мальчика в своей игре на скачках, покупает ему и его отцу билеты в Париж. Бриджит Бордо фотографируется с мальчиком, дарит ему породистого щенка. Счастливый юный поклонник возвращается домой. На первых же скачках «друзья» мальчика снова срывают крупный куш.
Перед началом фильма всем пассажирам, впрочем, кто хотел, раздавали миниатюрные наушники, чтобы шум самолета не мешал воспринимать речь. Окна в самолете завешиваются, включается свет и вы чувствуете себя, как в кинотеатре.
Время пролетело незаметно. Посадка. Вашингтон. Улыбающаяся стюардесса каждому желает всего наилучшего.
В Вашингтоне меня никто не встретил, поскольку я впервые нарушил расписание, задержавшись на два лишних дня в Лос-Анджелесе, чтобы лучше осмотреть этот город, так не похожий на другие американские города. Мой сосед предложил свои услуги - доставить меня на своей машине к гостинице. Я охотно согласился.
Воскресенье - свободный день. Свободный потому, что нет магической «программы», расписания выездов и посещений с четким графиком времени, именами, адресами.
Итак, день свободный, а кто не любит свободу? Первым делом брожу по городу, потом посещаю художественную галерею, где любуюсь «Снятием с креста» Рембрандта и великолепной коллекцией портретов его кисти. После музея - в сенат. Американский сенат выглядит проще, чем английский парламент. О том, что происходит в американском парламенте, всем хорошо известно. Лучше напишу несколько слов об общем впечатлении, которое оставляет Вашингтон.
Как ни парадоксально, но Вашингтон - наименее американский и по своему внешнему облику и по некоторым другим чертам. Белый, чистый, относительно тихий, красивый, однако красота его немного декоративна. Стройные здания из белого мрамора, классическая архитектура говорят о попытке возродить облик городов древней Греции и Рима.
Кажется, нигде в мире в XIX столетии не было такого сильного увлечения античной классикой, как здесь, в Америке. С другой стороны, нигде сейчас нет такой неразумной реакции против классического искусства, как здесь, реакции, наиболее нелепым выражением, которой является «поп-арт».
Очень красивый вид открывается со ступеней мемориального памятника в честь Линкольна, особенно в солнечный день, когда в большом бассейне, представляющем собой геометрически правильный прямоугольник, рельефно отражается стройная игла памятника Вашингтону. По обе стороны пруда тянется четкая линия старых деревьев.
На зданиях государственных учреждений и внутри их пестрят слова из Хартии свободы, изречения выдающихся президентов Америки: Вашингтона, Линкольна, Франклина.

Две молодые женщины и мальчишка едут в поезде. Куда и откуда, почему? Неизвестно. Одна женщина смертельно больна эмболией. Все они останавливаются в большой гостинице в неизвестном городе. Мальчишка тянется к обеим женщинам, но одна из них, его мать, все время оставляет его. Мальчишка бродит по коридорам огромной гостиницы и видит то, что в его годы не следовало бы видеть. Его мать - здоровая и красивая самка только и думает о мужчинах. Увидев во время сеанса, как двое влюбленных в последнем ряду полупустого зрительного зала судорожно сжимают друг друга в объятиях, она не выдерживает и отдается первому встречному мужчине в церкви, в темном углу. Ее сестра или подруга упрекает ее, увидев на ее белом платье следы пыли и грязи. За этим следует сцена, показывающая мальчика среди карликов. Они шутовски и унизительно кувыркаются на сцене. Мальчик видит, как чужой дядя целует его мать и уводит ее в комнату. Потом туда приходит больная - слезы, упреки. Она оставляет мать ребенка. Последняя судорожно рыдает. Мальчик бросается к матери, целует ее и тоже уходит.
Мать ребенка и случайный встречный стоят в безмолвии. Мужчина по-дурацки крутит свой башмак. Языка друг друга они не понимают, как не понимает их и старый камердинер отеля. Никто не понимает друг друга, даже те, кто говорит на одном языке.
Умирая, женщина оставляет мальчику письмо, написанное также на непонятном языке. Мать с сыном уезжают, бросив умирающую женщину, свою сестру или подругу, в чужом городе. В заключение потрясающе звучит труба, труба архангела. Итог: леденящий ужас. Нельзя часто показывать такие фильмы людям, если их вообще можно показывать.
И, наконец, еще один фильм, в котором переплелось хорошее и плохое. Этот фильм - пример того, как беспомощен талантливый художник без четкой идеи при создании произведения, направленного против зла. Это «Вестсайд-стори» - фильм, поставленный Уайзом и Роббинзом. Фильм очень волнующий, хотя он и оставляет двойственное впечатление. С одной стороны - это смелая новаторская попытка представить в едином сплаве элементы балета, оперетты, оперы и современной драмы на животрепещущий сюжет, раскрыть характер современной молодежи
индустриального американского города, с другой - явное увлечение натуралистическими сценами, заимствование приемов из гангстерских и ковбойских фильмов. Сюжет древний: борьба двух враждующих групп молодежи, разделенных по национальному признаку (кажется, испанцы и американцы).

Кроме того, на этих плитах вы можете прочитать какое-нибудь шуточное пожелание мистеру Сиду или изречение, принадлежащее автору росписи. Здесь оставили следы своих изящных каблучков Лоллобриджида, Мэрилин Монро, Рита Гейворс и многие другие. Оставили здесь свои росписи, высказывания и отпечатки рук Грегори Пек и десятки других киноактеров.
На Голливудском бульваре много кинотеатров. Однако я не видел, чтобы там демонстрировались голливудские фильмы. Показывали «Презрение» с Бриджит Бардо, «Брак по-итальянски» и другие, все неамериканские фильмы. Не знаю, всегда ли это так или случайно; может быть, деятели Голливуда слишком трезво смотрят на продукцию своих студий и предпочитают, чтобы ее смотрели другие.
Реклама кинофильмов, как это часто здесь бывает, интригующая, безвкусная, часто с двусмысленными намеками. Например, на одном фильме была такая надпись о любовниках - героях фильма: «они любили бороться, только не ночью».
Красивых больших зданий в Голливуде почти нет, но маленькие виллы и коттеджи на склонах больших гор, окружающих Лос-Анджелес, очень живописны и уютны. На горе, возвышающейся недалеко от центра Голливуда, в здании бывшего японского консульства расположен японский ресторан, блестяще оформленный в восточном стиле. Обслуживают посетителей молодые пикантные японки. Однако будьте осторожны! Цены в этом ресторане у простого человека могут вызвать шок. Рядовому туристу или скромному путешественнику даже чашку кофе выпить здесь накладно. Кофе «специальный» стоит 1 доллар 15 центов, в то время как в обычном кафе вы можете выпить неплохой кофе, хоть и не «специальный», всего за 15 центов.
Поэтому не «обремененному» капиталами человеку гораздо приятнее вместо меню созерцать необыкновенно красивые окрестности Голливуда, открывающиеся с горы, на которой построен этот дорогой японский ресторан. Сейчас Голливуд - часть колоссального Лос-Анджелеса, и, пожалуй, наиболее живописная.
В Голливуде я не посмотрел ни одного фильма. Но в других городах мне приходилось смотреть их немало и, конечно, не только голливудских. О некоторых из них хочется поговорить.
Подавляющее большинство в западном кино представляют так называемые коммерческие, или развлекательные, фильмы. Среди них выделяются своей помпезностью и роскошью так называемые «супер-колоссы»: «Бен-Гур», «Спартак», «Падение Римской империи», «Клеопатра» и др. Эти сугубо зрелищные фильмы часто создают впечатление правдоподобия, исторического сходства. Однако за тонкой вуалью внешнего правдоподобия довольно зримо просвечиваются грубые очертания подделки. Вот как, например, толкуются причины гибели Рима в фильме «Падение Римской империи»: умер умный, опытный император, его сменил развратный, бесшабашный сын - пьяница и распутник. Во время его царствования разваливается Рим. Любовные конфликты - одна из главных причин, способствующих якобы развалу римского общества.

Роскошные улицы, растительность субтропиков, пальмовые аллеи создают живописную панораму. Вспоминаются Сочи, Батуми. Восхитительно выглядит Океаническая авеню. Фешенебельные дорогие гостиницы в стиле восточной и западной архитектуры, пышные парки с экзотическими породами деревьев, клумбы с яркими цветами, небольшие площадки для игр. Океан отделен от приморского парка крутым, высоким берегом. Внизу - бесконечный песчаный пляж, яхты. Вечером весь парк и бульвар полыхают бесчисленными разноцветными неоновыми огнями. Прибой могучего океана как бы обрамляет всю эту картину, придавая ей мягкую прелесть и очарование.
Как печально выглядят в этом райском уголке нищие, которые просят милостыню или роются в мусорных ящиках: город перенаселен, в нем масса безработных.
Население в городах запада очень космополитично, что вообще-то характерно для всей Америки, однако на западе это особенно заметно.
К югу Калифорнии вторые по численности после англичан - испанцы. Кроме того, много японцев, китайцев, негров. С цветной кожей спорит многоцветная гамма одежды. Одеваться здесь любят во все яркое: платья, от которых рябит в глазах, мужские безрукавки с пейзажами южных морей: напечатанные на ткани пальмы и яхты; розовые, желтые и голубые брюки женщин.
Сейчас только начало апреля, а по-настоящему жаркие дни еще впереди. Однако все одеты по-летнему. Наиболее яркие ткани Калифорнии поставляет Япония. В Америке вообще много японских товаров.
Судя по обилию ночных клубов и кабаре, жители Калифорнии очень ценят всевозможные развлечения (как здоровые, так и пустые), но бизнес равнодушен к содержанию своих дел, он готов на все, что приносит прибыль. «Если мы тебя не обслужили - позаботься сам»,- гласит одна из реклам, на которой явно подвыпивший господин отвернул одну полу своего пальто, под которой спрятаны две бутылки водки. «Питейных» заведений здесь множество.
Изюминкой Лос-Анжелеса считается Голливуд. Центральная улица Голливуда - Голливудский бульвар - вымощена плитами, на которых изображены большие звезды и написаны имена прославленных американских киноактеров. Здесь все напоминает о громкой, но спорной славе Голливуда, все дышит атмосферой кинопромышленности. Надписи, рекламы, рестораны - все так или иначе связано с кино, не говоря уже о студиях, которые выделяются массивностью своих стен и наглухо закрытыми въездами. Тайны «фабрики снов» не позволено знать непосвященным. Ее продукцию надо видеть уже готовой, ярко размалеванной, шумно разрекламированной.
Гуляя по Голливудскому бульвару, нельзя не обратить внимания на огромный кинотеатр Сида Гроумена - так называемый «Китайский театр». Но китайское в нем - только внешнее оформление. В этом кинотеатре демонстрируются не китайские фильмы, а европейские и американские. Театр этот известен, пожалуй, больше всего тем, что площадка у его входа вымощена бетонными плитами, на которых вы увидите подлинные росписи всех кинозвезд мира, отпечатки их рук и даже ног - мужских и женских.

Не менее занимательно наблюдать, как один из служителей этого необыкновенного цирка в огромнейших стеклянных аквариумах кормит различных рыб и черепах. Одет он в скафандр, впереди у него висит огромный ящик с приготовленной пищей. Одна за одной к нему подплывают разнообразные огромные рыбы, которых он угощает вареным мясом, хлопает их по животу или по спине, дергает за плавники, в то время, как рыбы с огромным удовольствием уплетают своих сородичей.
К сожалению, целый день шел дождь и мне не удалось сделать хороших снимков.
Возвращались после поездки в Мериленд домой под проливным дождем. Смотровое стекло автомобиля заливали потоки дождя. Водитель автомобиля то и дело выкрикивал - «О, бой!», пытаясь удержать машину на дороге. Но вот, наконец, знакомый силуэт гостиницы - приехали.
Когда я попросил в Институте интернационального воспитания в Нью-Йорке, утверждавшем план моей поездки по Америке, дать мне больше дней для знакомства с западным побережьем США, то мой организатор программы очень удивился: «Зачем?». С точки зрения американцев, живущих на востоке страны, запад США - нечто вроде нашей дореволюционной Сибири. Об этом мне с горечью говорили живущие на западе американцы. Жители восточного побережья смотрят на них как на недостаточно цивилизованных, чуть ли. не полудиких людей.
Я смеялся и, используя их патриотические чувства, попросил, чтобы они своей властью продлили мне на пару дней пребывание в Лос-Анжелесе, конечно, с разрешения Нью-Йорка, ибо я не хотел нарушать график по своей воле.
- О кэй,- сказал человек, опекавший меня в Лос-Анжелесе. Не знаю, как долго шли переговоры, но разрешение я получил, правда, пришлось дать телеграмму в Вашингтон о том, что я задерживаюсь, буду тогда-то и т. д.
Несмотря на телеграмму, в Вашингтоне меня никто не встретил. Тем не менее, я не жалел, что продлил свое пребывание в Лос-Анжелесе. Это дало мне возможность посетить места, которыми славится город.
Запад США действительно своеобразен и своей природой, и своими городами, однако в культурном отношении он, несомненно, стоит ниже восточной части США.
В Лос-Анжелесе нет оперного театра, хорошего музея, здание музея изобразительных искусств только начинают строить. Однако архитектура Лос-Анжелеса заслуживает пристального внимания. Многие здания, выстроенные в современном стиле, очень интересны. Например, интернациональный аэропорт города, много красивых сооружений на одной из центральных магистралей города - бульваре Санта-Моника. Днем и ночью Лос-Анжелес в моторном угаре. Каскады автомашин широким потоком льются по его магистралям. Получить удовольствие от прогулки по такому городу почти невозможно. У каждого перекрестка подолгу приходится ждать зеленого сигнала. Нарушение правил невозможно - просвета в потоке машин не бывает.
Центр города не представляет интереса с точки зрения архитектуры, хотя встречаются и неплохие здания. Более красивы кварталы бывшего пригорода.

Следующий город, который я должен был посетить после Сан-Франциско,-
Лос - Анжелес. Когда я жил в Лондоне, мне казалось, что самый сложный и запутанный город в мире - Лондон. Действительно, ни один лондонец никогда не отправится за пределы центра Лондона без карты города.
Приехав в Чикаго, я изменил свое мнение о самом сложном городе мира. По сравнению с Чикаго Лондон оказался необыкновенно простым. Не потому, что он меньше, а потому, что в Лондоне очень хорошо разработана система знаков, указателей и т. д. Заблудиться в Лондоне можно, но, имея карту города, не трудно найти нужный путь.
В Чикаго же, покинув центр города, вы рискуете сразу же заблудиться - названия улиц, номера домов здесь обнаружить нелегко.
И все же, приехав в Лос-Анжелес, я сразу понял, что и Лондон, и Чикаго просто детские игрушки по сравнению с этим холмистым муравейником. Всего несколько десятков лет тому назад Лос-Анжелес не был таким большим. Сейчас же он поглотил все пригороды, в том числе и Голливуд, расположенный когда-то далеко от центра. Сегодня - он в черте города.
Характерной чертой Лос-Анжелеса является сосуществование красивейших зеленых кварталов субтропического города с индустриальными районами. Поэтому так трудно составить мнение о красоте Лос-Анжелеса. Временами он кажется одним из красивейших городов мира, но вместе с тем это один из крупнейших индустриальных центров, опутанный сетью высоковольтных линий, мостов, железных дорог и т. д.
Особенно красива в Лос-Анжелесе Океаническая авеню - набережная вдоль Тихого океана. Только набережная в Гаграх может соперничать по красоте с этой улицей.
В Риме турист стремится увидеть Колизей, собор Св. Петра, некоторые - и самого папу. В Париже - Лувр, Собор Парижской Богоматери. В Лос-Анжелесе славой городской знаменитости пользуется Дисней Плейс - городок Диснея.
По-своему это действительно уникальный детский городок, который очень любят и взрослые. При создании этого городка были использованы мотивы и элементы различных увеселительных площадок, ярмарочных представлений многих стран, кукольных театров, каруселей, балаганов, сказочных дворцов, детских площадок и т. п. Однако все это как бы вновь издано, переделано с американской роскошью и богатством на основе новейшей техники и достижений естественных наук. Внесена также большая часть американских национальных мотивов и, конечно, многое взято из кино.

На четвертый день пребывания в Сан-Франциско получаю извещение, что завтра в таком-то часу за мной заедет машина, на которой я смогу съездить в бывшее ранчо Джека Лондона.
И вот мы мчимся по улицам яркого, разряженного, богатого и бедного Сан-Франциско, по направлению к «Золотым воротам», которые с таким восхищением когда-то описали наши незабываемые юмористы Ильф и Петров. Как часто, путешествуя по Америке, я вспоминаю их меткие замечания. В машине, кроме меня, еще три человека: женщина-журналистка и адвокат с супругой - все они добровольцы из Интернационального центра по гостеприимству. Адвокат с женой два года назад совершили большую поездку по СССР. Они были в Москве, Ленинграде, Киеве, Одессе, Сочи, Тбилиси. Разговор сразу же принимает оживленный характер. Поездка в СССР, видимо, произвела на них сильное впечатление: без конца вспоминают театры и музеи Москвы, художественные сокровища Ленинграда, красоту киевских парков, но особенно понравилась поездка по Кавказу, в частности Сочи и Тбилиси. Мне приятно в любом случае - ведь это моя страна. Радуюсь, что их везде встречали хорошо, дружески. Чувствую, что я предоставляю им какую-то возможность отплатить мне таким же гостеприимством.
Медленно переехали знаменитый мост и делаем короткую остановку, чтобы полюбоваться видом города. Отсюда, с другой стороны залива, Сан-Франциско особенно красив. Здесь оборудована специальная площадка, чтобы любоваться городом.
До ранчо Джека Лондона около 60 миль. На место приезжаем около двух часов пополудни. Глядя на Лунную Долину с ее романтической красотой, понимаю, почему именно она привлекла человека, который так много путешествовал и видел так много красивых мест. В ней действительно есть что-то лунное; хотя под лучами яркого солнца она отсвечивает всеми оттенками зеленого цвета, все же ее яркая зелень кажется покрытой серебряной поволокой. Есть у нее и другое качество - она удивительно напоминает половину Карпатских предгорий. Всматриваешься - и
кажется, вот-вот вдали прозвучит трембита или раздольный гуцульский напев... Однако - нет. Слышится английская речь. Недалеко от дома-музея (его построила после смерти Джека Лондона жена писателя Чармиан Лондон, чтобы сохранить для потомства книги, коллекции, личные вещи писателя; сейчас дом находится в ведении городских властей Сан-Франциско) небольшая площадка, где останавливаются автомобили приезжающих. Посетителей немного, однако, достаточно, чтобы чуть сгладилось неприятное чувство от вопросов многих представителей американской интеллигенции - почему в СССР Джек Лондон так популярен. К сожалению, в США, особенно на востоке, молодежь - в этом я имел возможность убедиться много раз - очень плохо знает Джека Лондона, а жаль...

Центральным героем фильма сделали Андрея, поскольку в центре этой подделки под Гоголя - любовная интрига. Играет его актер Голливуда смазливый Тони Кэртис. Надуманные запорожские развлечения, химерные картины старого Киева, женщины с удавами, экзотические костюмы - все это так бесконечно далеко от Гоголя.
Далека запорожская старина от современности, но неизмеримо удалили ее от правды американские перелицовщики классики!
В Сан-Франциско мне говорили, что этот город занимает первое место в США по количеству самоубийств и объясняли это следующим: потенциальный самоубийца ищет счастья по всей Америке, не находит его и, когда он достигает Сан-Франциско, дальше идти некуда, впереди океан, и он бросается в воду с «Золотых ворот». Печальный юмор висельника.
За время поездки я посетил множество музеев, поэтому был рад, что в Калифорнии их меньше, чем в восточных городах, и больше оставалось времени на наблюдения за реальной жизнью.
В городке развлечений в Сан-Франциско есть аттракцион с такой надписью: «Будь художником! Это так легко! Это так занятно!». Дают тюбики с разными красками. Вы выдавливаете их на небольшую пластинку. Хозяин аттракциона нажимает кнопку. Пластинка вращается несколько секунд с огромной скоростью. После этого вам вручают пластинку с совершенно новым цветным узором, конечно, абстрактным. Механическое творчество, но с «участием» индивида: ведь автор выдавливал тюбики! Да, это забавно. Для вашего «детища» дают рамку, тут же вставляют в нее картину. Стоит это один доллар. Действительно, как легко быть художником! Производство искусства осуществляется почти по тому же принципу, что и приготовление коктейля. Я часто вспоминал этот случай в полемике с ярыми защитниками абстракционизма.
Побывать в Сан-Франциско и не посетить джек-лондоновские места - не меньший грех, чем побывать; в Риме и не увидеть папу римского, как гласит пословица. Во всяком случае, я давно мечтал побывать в Лунной Долине и местах, где жил этот чудесный писатель, подаривший мне столь много бесценных, увлекательных часов в детстве и юности, один из любимейших писателей нашей советской молодежи. Увы... как часто и подолгу я объяснял американцам, почему Джек Лондон у нас так популярен. Может быть, я ошибаюсь, но часто казалось, что некоторые мои объяснения оставались непонятыми.
Конечно, Джек Лондон не был профессиональным философом или эстетиком, и вопрос о нем не входил мою программу, утвержденную в ЮНЕСКО. Но, во-первых, штаб-квартира ЮНЕСКО далеко - в Париже, а до бывшего ранчо Джека Лондона от Сан-Франциско рукой подать; во-вторых, ведь даже у стипендиата ЮНЕСКО должны быть выходные, а по всем земным и небесным законам (небесным также, ибо, согласно библии, первым заявил право на отдых сам господь бог) - в выходной день человек может заниматься своими делами. Во всяком случае, о своем желании посетить ранчо Джека Лондона я заявил в отделении Института интернационального воспитания в Сан-Франциско, и мне пообещали это устроить. В таких случаях им помогает организация, название которой приблизительно можно перевести так: Интернациональный центр по гостеприимству. Эта организация состоит из добровольцев, которые, как написано в справке о ней для иностранцев, предоставляют в распоряжение иностранных гостей время и личные машины бесплатно для ознакомления со страной.

В книжном магазине университета много книг, но большинство из них очень дороги. Дешевые издания (различные пейпер буки) в США менее распространены, чем в Англии: 2-3-4 доллара - это обычная цена обычной научной книги. Студентам это, конечно, не по карману, поэтому, готовясь к лекциям, многие читают прямо у прилавка, не покупая книг.
К вечеру я возвратился в Сан-Франциско на Торк-стрит в мою излюбленную УМСА - молодежную гостиницу, где нет ковров, швейцаров, которые вырывают У вас из рук чемодан и после того, как пронесут его метров пять, настойчивым взглядом требуют чаевые. Эта публика с точностью электронного прибора определит ваши финансовые возможности и обслужит в строжайшем соответствии с ними. Ни одного лишнего слова объяснения, если вы что-нибудь спросите; но, когда чаевые подходящие, вызовут вам такси, усадят, принесут чемоданы, закроют дверцы автомобиля, пожелаю счастливого пути, одарят дружеской улыбкой, даже помашут рукой. Это - продукт всемогущих законов сервиса.
В УМСА всего этого нет, но зато иногда нет удобств, часто даже минимальных. Вместо комфорта в каждой комнате «Святая библия» (УМСА расшифровывается как «Христианская ассоциация молодых людей»). Нравы в этих гостиницах строгие: если гостиница для мужчин и женщин, то этажи строго распределены, и представителям одного пола появляться на этаже другого строжайше возбраняется. Зал с телевизором закрывается в 23 часа.
Гостиницы эти, как правило, шумные и не очень удобные для отдыха, но зато относительно недорогие три, четыре, пять долларов в день, в зависимости города, но не от удобств. В Вашингтоне я платил пять долларов, но в номере не было даже стакана. В Сан-Франциско - два с половиной доллара в сутки за значительно более удобный номер. Правда, в Вашингтоне УМСА расположена совсем рядом с Белы домом, однако не думаю, чтобы это было убедительным основанием для такой дорогой платы за ночь.
Однажды вечером в Сан-Франциско я набрел н кинотеатр, где демонстрировался фильм «Тарас Бульба». Я давно хотел посмотреть произведение Гоголя - американской интерпретации, поэтому без колебания купил билет. Надо заметить, что американские режиссеры несколько «дополнили» Гоголя. Так, у Гоголя, на пример, очень скупо сказано о том, как Остап и Андрей учились в Киевской бурсе. Здесь же полфильма отводится учебе Андрея, его любви к польской аристократке. В фильме показывается, как Бульба-отец учит маленьких сынишек рубить шашкой, пить водку, ибо «казак должен уметь не только драться, но и пить». Все запорожцы в фильме одеты в какие-то шкуры полудиких племен, так что узнать в них казаков почти невозможно, хотя шаровары в их костюмах и сохранены.
Запорожская Сечь изображена так, что не смеяться невозможно. Казаки почти все время пьют и поют «Калинка, малинка моя».